Rambler's Top100

Штурманская книжка.RU

Перейти на домашнюю страницу Написать письмо автору Перейти на Narod.ru
Новости | Архив новостей
<<Раздел 1>> | <<Раздел 2>> | <<Раздел 3>> | <<Раздел 4>>
<<Раздел 1>> | <<Раздел 2>> | <<Раздел 3>>
<<Раздел 1>> | <<Раздел 2>>
Штурманская служба Тихоокеанского флота

Персональные штурманские странички: Владимир Бойко

НЕ СЛУЖИЛ БЫ Я НА ФЛОТЕ ... Военно-морские байки.

Изложенная в книге «Севастопольскiй морской кадетскiй корпусъ. Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище» история родной альмаматер навеяла мысли и воспоминания автора о своей и друзей товарищей жизни и учебе в Севастопольском ВВМИУ в 1970–1975 годах и последующей службе на атомных подводных лодках III флотилии атомных подводных лодок стратегического назначения Краснознаменного Северного флота в 1975–1995 годах и побудила оформить эти воспоминания в юмористической форме для поднятия тонуса.

АКУСТИК

В одно время на 1-м факультете, или спецфаке Севастопольс кого ВВМИУ, готовящем инженер-механиков на атомные подвод ные лодки (из-за большого числа курсантов на факультете нас звали «китайцами», в свою очередь ребят со второго факультета (электротехнического) звали «утюгами», а с третьего – дизельного, конечно же, «маслопупами»), служил офицер, которого из-за его больших габаритов и оттопыренных ушей курсанты между собой звали его Акустик Ушастый. Будем и мы дальше его называть в рассказах просто – Акустик.

Акустик знал об этом и всячески старался пресечь все злодеяния в свою сторону, тем самым нарушив правило: не обращай внимания на шутки и дразнилки, и они сами собой отпадут. Как правило, услышав звучание своей клички от курсантов, он сразу же бросался за ними. Отбили мы у него охоту следующим образом. Акустик спускался по училищному трапу на развод дежурно-вахтенной службы училища. По тому самому знаменитому училищному трапу – от спальных корпусов до учебных, в 283 ступеньки, почти как Потемкинская лестница в Одессе. Обгоняющий его курсант обронил тихо слова: «Акустик! Ушастый!» – и побежал вниз. Акустик и рванул за ним с воплем: «Стойте, товарищ курсант! Я вас узнал!». Курсант бежал быстрее лани (как никак был кандидатом в мастера спорта по легкой атлетике), но очень умно, держа бегущего за ним Акустика на расстоянии вытянутых двух рук. В итоге догоняющий увидел, как курсант забежал в подъезд казарменного помещения. Акустик вбегает на третий этаж (первые два были закрыты) и спрашивает дневального: «Где и куда?». Дневальный молча показывает на сушилку. Все тот же Акустик, срывая дверь, врывается в сушилку и, конечно же, никого там не обнаруживает. Взор его падает на открытое окно, к которому он подходит, выглядывает и видит распростертое тело курсанта на асфальте внизу в форме № 2 и лужу крови вокруг головы. Хватаясь за сердце, со словами «Убил! Убил!» он, ничего не видя вокруг себя, побрел к начфаку докладывать о происшествии по перечню № 1.

Как только он скрылся за поворотом казармы, курсант встал, отряхнулся, выбросил пузырек с красной тушью в кусты и убыл в ротное помещение, где все молодые балбесы смеялись от души.

Вот так курсанты и отучили Акустика бегать за ними и обращать внимание на клички (она потом от него все равно отпала). А обрати он внимание, что курсант убегал от него в робе, а в форме № 2, надетой для контрастности с разлитой красной тушью, изображавшей кровь, лежал другой курсант, совершенно по другому сценарию прошло бы это веселенькое мероприятие.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Второй курс. Слегка поддавшие, возвращаемся из увольнения через Аполлоновку (бухта Аполлоновская, Корабельная сторона Севастополя). На последний катер опоздали. Рядом яхт-клуб. Упрашиваем сторожа дать нам ялик, чтобы в училище добраться: опаздываем, мол, из увольнения. Сторож – гнида, не дает. В свою очередь выписываем ему пару оплеух, запираем его в сторожке намертво, обрываем провода электрические и телефонные,
вырываем из земли кол, к которому привязан ялик, и гребем в училище. Ялик оставляем на слипе кафедры «весла и уключины» (подарок тебе, родное училище!) и бегом в рубку дежурного по факультету докладывать, что из увольнения прибыли и замечаний не имели.
На следующий день нас опознал сторож, прибывший для мести в училище и нажаловавшийся начальнику СВВМИУ. В кабинете у начальника училища с Максимычем на ковре стоим. Чтение морали, выявление остатков стыда и прочая чепуха. Когда на чальник училища выговорился, начал говорить Батя: «Товарищ адмирал! Мои ребята, отличники учебы, непьющие и некурящие, возвращались из увольнения и опоздали на катер. Просили у сторожа яхт-клуба лодку, чтобы быстро добраться в училище. Пьяный сторож избил их, бросил бездыханных в ялик и оттолкнул от берега. Ребята очнулись посреди бухты и, не обнаружив весел, начали грести бескозырками. Воинский долг их вел в родные
стены, и они не опоздали из увольнения».
После этого монолога нас отправили учиться дальше, а сторожа с позором изгнали из кабинета начальника и самого училища. Начальник кафедры «весла и уключины» (кафедра морской практики) ялик так яхт-клубу не отдал: «Прибило волной к берегу, дары моря! Трофей!».

ПАТРУЛЬНАЯ СЛУЖБА

Через неделю сидим в курилке вчетвером: я, Толик, Петя и примкнувший к нам мой корешок Володя по кличке Пельмень из соседней роты. В училище очередной организационный период, а слинять в город уж очень хочется. Мне в голову приходит гениальная мысль, и говорю Толику: «У тебя вчера рота стояла в наряде. Повязки «Патруль» сдал или нет?». – «Нет, не сдавал». «Зашибись, давай, тащи сюда».

Принес Анатолий повязки «Патруль», повязали мы их друг другу и потопали на катер в город с чистою душою – кто же
остановит идущих на развод в комендатуру Севастополя патрульных. Так и произошло. Даже расставленные «писатели» (офицеры, выставляемые на караванных курсантских самоходных тропах для предотвращения самовольных отлучек и записывающие курсантов в записную книжку для доклада) и те торопили нас: «Давай, ребята, быстрее, вон уже катер подходит!». На катер мы сели, но он оказался в противоположную сторону – в Инкерман. А нам-то что – еще лучше. Сошли на Троицкой, магазинчик рядом, берем портвейн № 142 (стоимость рубль сорок два) и «Билэ мицнэ» (по-русски «Белое крепкое», всего лишь рубль две копейки цена), батон колбасы докторской и банку икры баклажанной. Забираемся на косогор в траву и предаемся кейфу.
Посидели, поели и попили, пошли дальше. Первым по пути домой попался пивной ларек у стадиона «Металлист». Попили пивка (22 копейки кружка!), пошли дальше. Через полчаса образовались на площади у Малахова кургана. Продолжили питие алкоголя. На третьей рюмке обратили внимание на отсутствие Пети. Пошли искать. Обнаружили Петра на площади, делающим замечание матросу Черноморского флота за неотдание воинской чести. Подошли и слушаем, как Петя разъе*ывает нарушителя. Подходит флотский капитан 2 ранга и, обращаясь к Пете, говорит: «Товарищ мичман! Когда делаете замечание матросу, окурок выньте изо рта!». О!!! Тут-то мы и обнаружили, что повязки «Патруль» мы так и не сняли (вот почему нас никто не останавливал), а подошедший капитан 2 ранга в таком же состоянии, как и мы.
Ладно, пошли дальше. То ли нам весело стало, то ли привитая дисциплина сработала, но мы начали отлавливать младше нас по званию, делать им замечания, а замечания всегда найдутся, и записывать эти замечания матросам-старшинам в увольнительные записки. Поисполняв обязанности патрульной службы так еще с час, попили пива и разошлись по домам.
Через два дня во все войсковые части гарнизона Севастополь была разослана телефонограмма за подписью коменданта с просьбой выловить четверых курсантов пятого курса, действующих от имени патруля и переписавших половину Черноморского флота, задержать их, скрутить и в каталажку. Ларчик открывался просто: матрос – он дисциплинирован в большинстве своем и, возвратившись из увольнения, немедленно докладывал о сделанных ему замечаниях. Дежурные проверяли эти записи, звоня дежурному по гарнизону, где все это и открылось, но было поздно. Объявленный на нас всесоюзный розыск закончился безрезультатно.

МАГЕЛЛАНЫ
Севастопольское ВВМИУ. Четвертый курс. 8 Марта. Возвращаемся в училище где-то после 15 часов к разводу на вахту. Зашли на катер. Сели. Ждем, когда чалки отдадут. С нами на катере человек пятьдесят гражданских. Катер тогда ходил от Графской в Инкерман через бухту Голландия, где располагалось всеми нами любимое, а для кого-то и горячо любимое училище. Просидев полчаса без толку, пошли выяснять, чем вызвана задержка рейса. Обнаруживаем в ходовой рубке в полном отрубе капитана катера (8 Марта!!!), а в моторном отделении – моториста с матросом, не подающих признаков жизни все по той же причине. И даже не мычат. Привести в чувство никого из команды катера не удалось.
Саня и говорит, давай, Вова, заводи дизель на винт (как-никак в инженерном училище обучаемся), а ты, Петя, по моей команде отдашь швартовы. Я, говорит, как учившийся в гражданской мореходке на штурмана, буду командовать. Разошлись мы по боевым постам, и Саня дает команду: «Осторожно, двери закрываются!». Это он, наверное, от волнения метро вспомнил. «Катер следует по маршруту Графская – Голландия». Тут народ завизжал: «А нам и в Инкерман надо!». На что по матюгальнику и было сказано: «Команда катера очнется и в Инкерман вас доставит. Не плачь, девчонка, пройдут дожди! С праздником вас, дорогие женщины!».
Так мы и дошли до портопункта «Голландия». Привести в чувство команду катера опять не удалось, и по просьбе трудящихся потопали мы в Инкерман. Там история повторилась, а нам в училище, обратно «...надо позарез…».
Пошли обратно. Всю дорогу до училища главный старшина Петя, ставший на это время матросом швартовной команды катера, поливал из шланга водой эту пьяную троицу и пытался с ними разучить комплекс упражнений утренней физической зарядки № 1. Что ему и удалось сделать при швартовке в «Голландии».
Здесь наши пути-дорожки разошлись: мы в систему, а протрезвевшая команда повела катер на Графскую.

 

ПУСТЬ ЛУЧШЕ ЛОПНЕТ СОВЕСТЬ, ЧЕМ МОЧЕВОЙ ПУЗЫРЬ

День ВМФ в Севастополе, как и в других приморских городах, всегда заканчивался салютом – праздничным фейерверком. После него вся эта праздничная толпа, разгоряченная всевозможными напитками, растекалась по ближайшим общественным туалетам для удовлетворения естественных надобностей. Образовывались громадные очереди, особенно в женские туалеты. В мужских – более–менее, но иногда женщины блокировали и мужские туалеты. И не пробиться было в них.
Я с товарищами по оружию, то бишь однокашниками, на третьем курсе участвовали непосредственно в салютной группе в районе площади Восставших. Отстрелявшись, бросили на пальцах, кому тащить в училище ракетницы и бракованные патроны. Нам с Александром повезло, и мы пошли гулять. В районе стадиона «Чайка» приспичило в туалет и нам. В то время там был общественный туалет за стадионом, причем не так и заметный с улицы. Подходим и видим, что очередей нет. Дверь в мужской туалет заколочена, а в женский вроде бы и никого. Глаза пошли на лоб по второму кругу.
Влетаем в женский туалет, отстегиваем клапана и испытываем блаженство. Заходящие в этот момент в туалет женщины (в свой родной-то ведь заходят, не подозревая о нас) напирающей толпой снаружи, с негодованием глаголют: «Что вы делаете? Здесь для женщин!». На что дружок мой, ни капли не стесняясь (а куда стесняться-то, поздно уже, и «…пролетариату нечего терять…»!), вспомнив анекдот и заправляя детородный орган в брюки, от вечает им: «А у нас это что, для коров?».

АКАДЕМИКИ

И снова о родном училище. Как известно, после сдачи экзаменов в конце каждого семестра мы убывали в отпуск или на практику, а затем все равно в отпуск. Но в отпуск убывали не все. В училище оставались ребята пересдавать экзамены (кому не повезло) или лишенные отпуска по недисциплинированности. Все это называлось «академия» («учебная» – по задолженностям и «политическая» – для нарушителей воинской дисциплины), а оставшиеся в ней – академиками.
После третьего курсапрактика проходила обычно на судостроительных заводах страны и, что нам особенно нравилось, только в гражданской форме одежды (секретность, блин!). Вот и из нашей соседней первой роты (командира звали Николай Иванович) ребята перед отпуском поехали в славный город кораблестроителей – Северодвинск на практику, а после нее пред стоял очередной отпуск. Ну а тем, кто не сдал сессию, путь предстоял обратно в училище. А было таких горемык-курсантов девятнадцать человек.
Заканчивалась практика, убывающие в отпуск ловили билеты для проезда. Ломал голову, где достать билеты и транспорт для перевоза 19 курсантов и командир роты, Николай Иванович. Горя желанием быстрее добраться до
Симферополя – Севастополя, сдать заваленную сессию и убыть в отпуск, один из курсантов, Аркадий, придя на Главпочтамт Северодвинска, пытался дать телеграмму начальнику училища следующего содержания: «Николай Иванович и 19 академиков вылетают завтра рейсом № 5487. Встречайте. Обеспечьте транспортом». Телеграфистка долго и упорно сопротивлялась отправке телеграммы, мотивируя совершенно секретным содержанием оной, так как она прекрасно знала, что на заводе всегда присутствуют пара академиков из судостроительной промышленности и это дело очень серьезное, да и иностранные разведки не дремлют. Набрала определенный номер телефона (сейчас бы сказали – телефон доверия), и не прошло и десяти минут, как повязали добры молодцы нашего бравого Аркадия, горящего благими намерениями, но обвиняемого в шпионаже ребятами в
серых шинелях.
Все окончилось благополучно, когда разобрались, что к чему. Закончилась практика, поехали ребята по домам, а 19 академиков во главе с Николаем Ивановичем убыли в Симферополь, где их встретили и тут же быстренько увезли в училище, в Севастополь, где, не тратя время даром за пару–тройку дней они сдали экзамены и разъехались по домам на отдых. Аркадий все-таки дозвонился втихаря и помог однокашникам быстро добраться до родных стен Севастопольского ВВМИУ.

Скачать книгу "Не служил бы я на флоте ..." можно здесь ...:

 

Возврат на персональную страничку Владимира Бойко

О нас | Карта сайта | © 2005 - 2012 GodCom