Rambler's Top100

Штурманская книжка.RU

Перейти на домашнюю страницу Написать письмо автору Перейти на Narod.ru
Новости | Архив новостей
<<Раздел 1>> | <<Раздел 2>> | <<Раздел 3>> | <<Раздел 4>>
<<Раздел 1>> | <<Раздел 2>> | <<Раздел 3>>
<<Раздел 1>> | <<Раздел 2>>
Штурманская служба Тихоокеанского флота

Библиотека штурмана

ПОВЕСТЬ О НАШЕМ КОМАНДИРЕ

 

Памяти командира подводной лодки С-171,

кавалера ордена Славы трёх степеней
Анатолия Дмитриевича Мосичева

 Штурману … на мостик!


Подводная лодка в надводном положении на переходе из южной Балтики в северную. Осенняя ночь. До поворота на новый курс несколько минут. Штурман сидит за своим столиком, уронив голову на руки, готовый после поворота, как положено, определить место по радиопеленгам и проверить глубину под килем. На мостике вахтенный офицер командир минно-торпедной боевой части старший лейтенант Миша П.
Через люк второго отсека проходит Командир подводной лодки. По-видимому, он решил лично присутствовать при выполнении этого несложного манёвра. Штурман показывает Командиру место корабля на карте, докладывает, что до поворота на курс 0о осталось 5 минут. Командир поднимается на мостик.
Совершили поворот. Штурман определил место, рассчитал и доложил на мостик время следующего поворота и уже собрался идти отдыхать, как вдруг с мостика по переговорной трубе раздалась странная команда:
– Внизу! Штурману зигзагом на мостик! –
Вахтенный трюмный матрос ответил:
– Есть штурману наверх, –
И, обращаясь к нему:
– Товарищ лейтенант, вас на мостик вызывают, почему-то зигзагом. –
Штурман был обескуражен и трижды недоволен. Во-первых, он заслужил пару часов сна, во-вторых, он привык выполнять команды «беспрекословно, точно и в срок», а как пройти зигзагом по двум совершенно прямым коротким трапам? В третьих, что это за издевательство глубокой ночью? Почему нельзя просто подняться на мостик, если это требуется? Изобразив на лице чрезвычайную обиду (только так  было дано выразить своё недовольство, хотя он знал, что обидчивость – признак неполноценности человека), штурман пошёл по трапу наверх.
Высунувшись наполовину из верхнего рубочного люка, он увидел на правом крыле мостика задыхающегося от сдерживаемого смеха Командира, который, взглянув на лицо штурмана, захохотал, уже не сдерживаясь. На левом крыле мостика стоял Миша, втянув лицо под шапку, как черепаха голову под панцирь.
Потом вахтенный сигнальщик – третий человек на мостике – рассказал, что произошло. Командир, поднявшись на мостик, осмотрел горизонт и приказал:
– Вахтенный офицер, передайте вниз: штурману с секстаном на мостик! –
Миша был прекрасным торпедистом. В том году (1957 г.) к осени наша лодка уже выпустила 18 практических торпед в процессе боевой подготовки и учений. (Шла холодная война, и мы были готовы к настоящей войне не на словах, а на деле). И все торпеды всплыли на своих местах, ни одну не пришлось искать в море, почти как иголку в копне сена без металлоискателя. Конечно, торпеды готовят на торпедном складе, но принимает их при погрузке на лодку командир минно-торпедной боевой части, и то, что все торпеды были в порядке – несомненная заслуга Миши. Однако, Миша сильно не любил штурманское дело и совсем забыл, что такое секстан. (Секстан – высокоточный угломерный инструмент, которым измеряют угол между линией горизонта и небесным светилом – «высоту» светила в известный момент времени). Высоты двух или нескольких светил позволяют наблюдателю определить координаты корабля в открытом море.
Получив команду «Штурману с секстаном на мостик», Миша глубоко задумался о том, какое слово произнёс Командир, и решил на всякий случай промолчать до выяснения сути дела.  Через минуту Командир, думая, что вахтенный офицер заснул, громко повторил команду, слегка дотронувшись до Миши сапогом в области таза (рукой не достать, а ногой можно). Вот тогда Миша, набрав побольше воздуха в лёгкие, и произнёс удивившую всех команду с использованием наиболее похожего из известных ему слов:
– Штурману … зигзагом на мостик! –
Отсмеявшись. Командир показал рукой на правую часть горизонта
– Посмотри, штурман, какая красота. –
Действительно, справа по борту высоко в небе стояла полная Луна, освещая треть горизонта так, что его линия выделялась на фоне бездонного неба, как туго натянутая серебряная струна, и над этой струной ярко блестели несколько звёзд, среди них легко опознаваемые Альдебаран, Бетельгейзе, Капелла, Поллукс. Красота для любого человека, а для штурмана – праздник в небе Балтики, обычно затянутом тучами в осенние и зимние месяцы и белесым, почти без видимых звёзд в летние.
Командир продолжал, обращаясь к штурману:
– Давай секстан, поработаем по звёздам, редкий случай. И старайся, посмотрим, чьё место окажется точнее. –
Командир начинал офицерскую службу штурманом и сохранил все навыки.
Штурман спустился вниз, запустил по хронометру секундомер, взял ящик с секстаном и поднялся на мостик. Они с командиром по очереди измерили высоты четырёх ярких звёзд, записывая друг для друга моменты измерений по секундомеру. Закончив, Командир посмотрел на часы, до побудки оставался час, и он скомандовал:
– Вахтенный офицер, передайте вниз: офицерскому составу, несущему ходовую вахту, подъём для тренировки по решению астрономической задачи. –
В то время ещё не существовали радионавигационные и  тем более спутниковые системы, астрономия давала единственную возможность определить координат корабля вдали от берегов, как и во времена Христофора Колумба, и ей придавалось большое значение.
Через десять минут на мостике собрались старший помощник, помощник командира и два командира группы. Началась тренировка. Мише, как не умеющему держать в руках секстан, доверили секундомер и записную книжку, чтобы по командам «Товсь! Ноль! Тридцать градусов, восемнадцать и две десятых минуты» он записывал момент времени и измеренную высоту светила. Первым произвёл замеры высоты четырёх звёзд и Луны старпом (по пять значений высоты на каждое светило для повышения точности). За ним помощник и оба командира группы. Все окончательно проснулись, до побудки оставалось время, свежий воздух и красота неба бодрили и вдохновляли на подвиг, и решили продолжать замеры по другим звёздам. Старпом, закончив измерения, закурил и сел на крышу ограждения рубки в кормовой её части, рядом со штурманом. По мере окончания наблюдений и остальные садились рядом. Когда все закончили работать с секстаном, из-под крыши мостика появился Миша и облегчённо сказал:
– Фу-у, слава Богу, конец. А то я страшно устал останавливать и запускать этот секундомер. –
Раздался громкий хохот Командира и мычание (из уважения к старпому) штурмана, не поддержанные, однако, больше никем (хотя бы одна остановка секундомера перечёркивала всю проделанную работу).
– Это тебе конец, – тихо произнёс старпом, бросил за борт недокуренную сигарету и с мрачным лицом стал  пробираться к мостику. Внезапно в нём проснулась его одесская молодость:
– Дайте же мне на него поглядеть! Дайте таки стукнуть его так, чтобы ему было даже ещё больнее, чем мне сейчас! Дайте хотя бы бросить его за борт! –
Мы с Командиром смеялись над Мишей, а не над ситуацией,  понимая, что момент времени для каждой высоты светила можно восстановить, построив график её изменения.
Когда старпом вплотную приблизился к Мише, Командир перестал смеяться:
– Старший помощник, Евгений Александрович, отставить! Отставить «стукнуть» и отставить «за борт». Мы попросим штурмана, и он для каждой высоты даст всем вам моменты времени. Ну а Мише придётся решить штурманскую норму – 50 астрономических задач за год. А Вы, старпом, будете лично это организовывать и контролировать в своё полное удовольствие. –
Старпом облегчённо проговорил, не скрывая торжества:
– Ну, Миша, скоро ты станешь лучшим астрономом в бригаде. Не сомневайся и готовься. Видишь вон там, справа 25о, ковш на небе? Сразу запоминай – это созвездие Большая медведица. Самая яркая звезда в ней Дубхе – дальний нижний угол. Если этот угол соединить с верхним дальним,  мысленно продолжить линию на пять расстояний между ними, то придёшь к Полярной звезде. Когда заблудишься в лесу до ночи, таким способом узнаешь, где север. А продолжив по дуге ручку ковша, получишь Арктур. Завтра мне на бумаге нарисуешь всё это, а также способы отыскания Поллукса, Сириуса, Капеллы, Бетельгейзе и Ригеля. Все вопросы к штурману.
Поняв, что затраченный труд не потерян безвозвратно, засмеялись все.
В следующем году Балтийский флот подвергся инспекции Министерства Обороны. Пришедшему на лодку проверяющему штурман в первую очередь показал две книги бланков астрономических задач, аккуратно заполненных командиром минно-торпедной боевой части. Убедившись, что это не «липа» и исполнено на полном серьёзе, инспектор сказал:
– Вот это да! Никогда бы не поверил, если сам бы в своих руках не подержал. –
И поставил лодке пятёрку, ничего больше не проверяя.

 

Флагшток и рындобулина


Прежде всего поясним, что флагшток, это стальная труба диаметром около 40 мм, устанавливаемая почти вертикально в корме корабля, на которой поднимается флаг при стоянке корабля у стенки или на якоре. Рындобулина, это короткая плетёная снасть с утолщением на конце, прикрепляемая к языку корабельного колокола (рынды). С помощью этой снасти ударяют языком по телу рынды, вызывая звук. Звон колокола при наличии гудка и сирены – не дань средневековой традиции, а сигнал, подаваемый в тумане кораблём, стоящим на якоре.
Итак, у штурмана случилась маленькая неприятность – вышел из строя, или просто говоря, сломался эхолот. Эхолот НЭЛ-3, это прибор, генератор которого формирует короткий ультразвуковой импульс, излучаемый антенной в сторону дна моря. Отражённый от грунта сигнал улавливается антенной, усиливается и поступает на неоновую лампочку. Неонка находится на вращающемся диске, и угол её поворота пропорционален глубине моря под килем корабля. Вспышка лампочки показывает глубину на расположенной впереди диска круговой шкале.
Электронавигационные приборы того времени (1950-е годы) строились по принципу «навесного монтажа», при котором каждый резистор, конденсатор, катушка индуктивности монтировались на отдельных платах и соединялись между собой и с радиолампами проводами. Не было ещё ни макро-, ни микросхем, ни даже транзисторов. Для устранения неисправности нужно было с помощью тестера (вольтметра и амперметра в одной коробке) найти отказавший элемент и заменить его из комплекта запасных инструментов и принадлежностей (ЗИП). Работа была творческой и требовала хорошего знания техники и понимания электрических процессов, в ней происходящих.
Штурман и его штурманский электрик Валя Аверков были мастерами в этом деле и каждую неисправность встречали даже с некоторой радостью, как, например, боксёр видит грозного противника. Но в данном конкретном случае штурман сделал всё возможное, но оказался бессилен. Проклятая неонка давала не одну, а множество вспышек, и определить глубину было невозможно. А без эхолота немыслимо было продолжать плавание, да и документами запрещалось. Ясно было, что неисправен усилитель, но они с Валей заменили все до единой детали усилителя на новые из комплекта ЗИП, а треклятая неонка продолжала давать всё тот же букет глубин вместо одной желанной.
Штурман сидел за своим столиком, тупо переводя взгляд с фейерверка вспышек на электрическую схему эхолота и обратно, не в силах ничего больше предпринять. Придётся докладывать Командиру и возвращаться в базу, не выполнив план похода. Позор!!!
В этот момент ему на плечо легла тёплая рука Командира:
– Что, штурман, совсем измаялся? Вижу, вторую ночь не спишь со своим эхолотом. Покажи, что случилось. –
Штурман от выраженного сочувствия чуть не всхлипнул:
– Усилитель практически новый собрали. Все сменные элементы заменили, и хоть бы что. Пятнадцать глубин показывает вместо одной. –
Командир заинтересовался, покрутил регулятор усиления:
– Дай-ка на схему посмотреть. Регулятор усиления на все вспышки влияет одинаково. Значит, неисправен входной контур. Говоришь, все сменные детали заменили. А вот эту катушку индуктивности? –
– Её не меняли, в ЗИПе нет, считается совершенно надёжной. –
– Значит, снимайте катушку и перематывайте. –
В процессе перемотки обмотки катушки входного котура на катушку из-под ниток, примерно в пятнадцатом слое тонкой проволоки, они обнаружили маленькое, с половинку макового зёрнышка, зелёное вкрапление – окись меди в проводе обмотки. Это был производственный брак. Во влажном воздухе первого отсека подводной лодки зёрнышко становилось всё больше, пока на втором году службы эхолота не разделило обмотку катушки на две части. Через усилитель начали проходить гармоники основной частоты, а на шкале глубины появились зловредные лишние вспышки.
Штурман лодки окончил училище с золотой медалью с барельефом И. В. Сталина, и знал всё, чему его учили целых четыре года весьма опытные педагоги. Но такого глубокого понимания нестандартных процессов ему не дали. Естественно, что при первом же удобном случае в кают-компании Командиру был задан вопрос, каким образом ему удалось так здорово освоить нюансы специальности. Он ответил, что, во-первых, во время войны их учили, по заповеди знаменитого русского флотоводца Степана Осиповича Макарова тому, что надо на войне, и ничему другому. И, во-вторых, ему в бытность штурманом пришлось целый год самому, без штурманского электрика обслуживать электронавигационные приборы. Вот тогда-то он их и освоил досконально.
А вот куда делся его штурманский электрик – это целая занимательная история, и Командир рассказал её.
Вот его рассказ. Штурманским электриком на нашей «малютке» (малая подводная лодка VI серии послевоенной постройки) был Вася Пантелеев – умный и добросовестный парень и очень грамотный специалист, вроде нашего Вали Аверкова. Я был за ним в отношении электронавигационных приборов, как за высоким волноломом. Всё, что надо, он делал сам и во время. Его можно было и не контролировать. Однако, после отпуска (тогда срочная служба во флоте длилась 5 лет и морякам полагался отпуск) парня как будто подменили. Рассеянным стал и неисполнительным.
Поэтому, когда пришло время менять поддерживающую жидкость в гирокомпасе, я решил провести эту сложную работу вместе с ним. Начали поздно вечером, когда на лодке не осталось никого, кроме вахты, чтобы не мешали. Сняли крышку следящей сферы, вынули и разместили на специальной треноге гиросферу, вычерпали старую поддерживающую жидкость, промыли внутреннюю поверхность следящей и гиросферу мягкой губкой сначала детским мылом, а потом спиртом, и приготовили свежую поддерживающую жидкость. Через эту жидкость с контактов следящей сферы на контакты гиросферы подаются разные электрические токи, поэтому рецептура жидкости должна быть выдержана очень строго. Работали мы основательно, и все эти действия заняли несколько часов. Чтобы погрузить идеально чистую гиросферу в поддерживающую жидкость, нужно по инструкции протереть её ещё раз спиртом, дать высохнуть и поднять с треноги с помощью батистовых салфеток.
Хотя руки у меня были промыты спиртом так же хорошо, как и гиросфера, я решил действовать строго по инструкции и спрашиваю Васю, который всю ночь исправно помогал мне:
– Где батист? –
– В трюме. –
(Там было предусмотрено место для хозяйства штурманского электрика, и располагался измеритель скорости корабля – лаг, выдвижной штевень которого полагалось смазывать тавотом).
– Ты сходи за батистом, а я поднимусь на мостик перекурить. –
В летней прозрачной ночи не было слышно ни звука, казалось, вся тишина мироздания опустилась на Либаву. Я посмотрел на часы. До подъёма флага можно было успеть закончить работу, запустить гирокомпас и ещё пару часов поспать.
С таким благодушным настроением я спустился в центральный пост. И что же увидел? Гиросфера, вся вымазанная тавотом, плавает в поддерживающей жидкости, а этот безмозглый идиот, этот морёный дуб радостно улыбается мне навстречу и старательно вытирает руки батистом! Мои кулаки сами собой сжались и поднялись вверх, но эта проворная падла, прочитав в моих глазах своё ближайшее будущее, юркнула мне под левую руку, прыгнула на трап, и как белка взлетела вверх. Когда я поднялся вслед за ним на мостик, Васька уже пробегал мимо меня по пирсу. Я заорал во всю мочь:
– Тропарь тебе в ухо, дубина бестолковая! Чтобы тебе стихирём подавиться! На глаза мне попадёшься, собачий хвост – морду на ухо повешу! – 
Вы знаете, что я не ругаюсь нецензурно, и вам не позволяю. Военная привычка. Командир нашей разведроты считал, что разведчика нельзя обижать ни словом, ни делом. Представьте себе, идут в поиске трое. Первый выбирает место, куда ступить, чтобы никакая хворостинка не треснула, и контролирует передний сектор в 90о, второй ступает след в след и наблюдает левый сектор от 45о до 135о, третий – то же по правому борту. Предельное сосредоточение внимания. И вдруг кто-нибудь окажется обидчивым, и на него кто-то грубо накричал. И вместо максимальной чуткости он тешит себя своей обидой. Не знаю, как в других ротах, а в нашей не держали обидчивых, ни на кого  не кричали и не ругались. Вернее, употребляли вот эти слова «тропарь тебе в ухо», «стихирь в дурную башку», и другие из этого же словаря. Значения этих церковных терминов не знаю, но они точно ни для кого не обидные.
Но когда этот подлый Васька перескочил с пирса на берег и побежал к казармам, у меня закончился запас православных наименований, и над гаванью и военным городком понеслось: «Чтобы тебе ……………………………………», «Чтобы тобой ………………………», «Чтобы тебя………………………………», и так далее, пока он не скрылся за углом казармы.
Говорят, я половину городка разбудил своими театральными выражениями.
В следующую ночь я сам заменил поддерживающую жидкость и привёл гирокомпас в порядок. Васька всё это время где-то скрывался, наверное, у друзей на другой лодке. На третий день, окончательно успокоившись, я приказал боцману доставить его ко мне на беседу.
И спрашиваю его:
– Василий, что с тобой случилось? Ты же специалист первого класса, лучший штурманский электрик на бригаде, тебя уговаривают остаться на сверхсрочную службу флагманским специалистом. Что произошло с тобой? –
У Василия глаза налились слезами:
– Простите меня, товарищ старший лейтенант! Но мне ничего нельзя больше поручать. У меня голова занята только одной мыслью, и ни о чём другом думать не могу. Поверьте, я не нарочно измазал гиросферу тавотом. У меня в дурной голове она как бы объединилась со штевнем лага. –
– Но какая тебе мысль покоя не даёт, Вася, расскажи, может быть, вместе найдём решение? –
– Беда со мной случилась в отпуске, товарищ старший лейтенант. –
– Влюбился, а девушка не ответила взаимностью? –
– Нет, нет, гораздо, гораздо хуже. –
И он рассказал свою историю, для него страшную  чуть ли не смертельно печальную, а для меня, понимающего, что весь этот мрак благополучно проходит, очень даже весёлую. Но хохотал я после его ухода, слушал без смеха и с глубоким сочувствием, чтобы ещё больше не обидеть парня.
Итак, приехал он в отпуск в родное южнорусское село, где все его знали, и он всех знал с детства, хотя прошло три года, бывшие девчушки расцвели и превратились в красавиц, а старшие ребята, вернувшиеся из армии, стали взрослыми мужчинами. Село было большое, с клубом, где крутили кино и по субботам и воскресеньям, а иногда и по просьбе трудящихся устраивали танцы. Организовали танцы и на следующий день в честь приезда Василия в отпуск.
Вася расчётливо произвёл рекогносцировку – узнал у друзей, какая из девушек может помочь ему счастливо провести отпуск. Из двух-трёх названных имён он при открытии танцев  выбрал Надю. Танцевал только с ней весь вечер, напел песенку о том, что «Надежда – мой компас земной», рассказал, что есть такой прибор гирокомпас, который всегда может показать направление на любимую, как сложно его обслуживать, и какое искусство требуется при экстренном запуске в случае срочного выхода корабля в море. Рассказал ей, какие у неё красивые глаза и губы, и как идёт ей это платье. Намекнул, что очень хотелось бы увидеть, как идёт и комбинация, которая прячется под платьем. Словом, Василий своей искренностью и с трудом скрываемой страстью покорил сердце девушки, и она согласилась, чтобы он проводил её до дому.
По дороге домой они как-то нечаянно свернули в сторонку, к берёзкам, под которыми, спрятавшись в кустах, стоял заветный специально обученный хорошо отполированный топчанчик. И дело у них уже пошло на лад, как вдруг девушка начала сопротивляться. То ли он не сказал ещё чего-то важного, то ли ей нравилось сопротивление, то ли он непозволительно заторопился, но со словами:
– Не надо меня экстренно запускать, как гирокомпас, – она соединила руки в замок и закрылась ими. Но Васе уже кровь ударила и в голову, и в верный, никогда не подводивший его флагшток. Стоя над ней на одном колене и одном локте, он пытался разжать её руки. И в какой-то момент  потерял равновесие и сорвался с топчана. Описав пируэт на 270о, он грохнулся на землю, попав правым глазом точно в торчащее сплетение берёзовых корней, твёрдое, как камень. Из правого глаза Васи посыпались искры, казалось, осветившие всё вокруг, как корабельным прожектором. Он с трудом поднялся, опустил голову и при свете искр, излучаемых правым глазом, левым глазом с ужасом увидел, как его гордый флагшток превращается в безвольную, беспомощную потёртую рындобулину!
А девушка сидела на топчане, такая соблазнительная, и смеялась. Она же в темноте не видела деталей и не знала, что  правый васин глаз до сих пор сильно искрит и медленно наливается синяком, а сердце его уже переполнилось отчаянием и скорбью. И тут он совершил непростительную ошибку – выдал лично ей те три слова и ещё пару, которые на его месте сказал бы любой парень, но сказал бы в безличную ночь. Надежда обиделась, подхватила одежду, и через несколько секунд её прелестный мраморный силуэт мелькнул в лунном свете за берёзками, и пропал.
Вася же, ощупав топчан и окружающее пространство, с тоской убедился, что злая насмешница прихватила и его форму, так что он остался в одной тельняшке и ботинках. Как тут было не впасть в уныние и панику? Село ещё не уснуло, и гулять по нему в таком виде было невозможно. С другой стороны,  к этому обкатанному топчану могла придти другая пара, и найти здесь его, героя-подводника, специалиста первого класса, совершившего много походов в тесном, неуютном и неудобном для жизни «малыше», найти покинутым девушкой, в одном тельнике, да и ещё с фингалом под глазом!
Зрело взвесив все «за» и «против», Василий отправился в опасный путь к дому, за две улицы. Двигался он короткими перебежками от одной тени, оставляемой деревьями в лунном свете, к другой, низко согнувшись, как пехотинец в атаке, чтобы не появляться над заборами. Добежав до очередной тени, опускался на колени и ложился на них грудью, изображая полосатую кучку мусора. Или прижимался к стволу дерева, если он был достаточно толстым.
Наконец, маневрируя таким образом, он благополучно добрался до родного забора. Предусмотрительно заглянув в щель забора, Вася – о, ужас – обнаружил свою четырнадцатилетнюю сестрёнку Люську. Эта заноза сидела на ступеньках крыльца и считала звёзды на небе. Ждала, чертовка, Василия, чтобы точно узнать, когда он вернётся с гулянки. Васю прошиб холодный пот. Не являться же герою-моряку перед ней с рындобулиной, свисающей из-под тельняшки, как из колокола! Ничего другого не оставалось, кроме как ждать.
В тени развесистой вишни он увидел у забора небольшое возвышение почвы и сел на него, прислонившись спиной к забору и подтянув колени к груди. В такой позе надеялся пересидеть Люську. Однако, через полминуты он вдруг почувствовал жучий укус в гениталиях, и почти сразу в ягодицах и в самой рындобулине! Оказывается, его угораздило сесть на муравейник. Вася подпрыгнул, отскочил под вишню, и начал остервенело растирать свою кожу руками, превращая муравьёв в мокрые пятна, и получая от каждого свою порцию яда. При этом  старался не производить шума и не поднимать голову над забором. Покончив с муравьями, он заглянул в щель и с горечью убедился, что эта терпеливая зараза всё ещё считает звёзды. Всю нижнюю часть тела нестерпимо жгло, Васе в бессилии хотелось рыдать, ругаться непристойными словами и сломать что-нибудь очень крепкое, но вместо этого он прислонился грудью к стволу вишни, обхватил её руками и едва слышно заскулил.
Ближе к утру над ухом прозудел первый комар, а второй впился в голую часть спины. Вася только прикрыл рукой несчастную рындобулину и остался недвижим.  После муравьёв какие-то комары его уже не волновали. Было даже приятно ощущать, что жизнь  ещё продолжается. Однако, комары спугнули эту стервозу, хлопнула дверь и бедный парень понял, что фарватер свободен. Медленно-медленно, чтобы не скрипнула, он чуть-чуть отворил калитку, ужом прополз во двор, на четвереньках  добрался до крыльца, неслышно проник в дом и успокоился только на своей кровати.
Отпуск прошёл комом. На рыбалку ходил, отремонтировал и привёл в порядок пару списанных электромоторов в колхозной мастерской, позагорал на реке. На танцы больше не ходил. Сестричка Люся что-то поняла. На вечерних посиделках обрушилась на девиц:
– Что вы, кобылы недопереобъезжанные смеётесь над парнем. У него отпуск скоро кончится, и ещё два года на подводной лодке вкалывать, в этой железной трубе дни и ночи проводить в обнимку с торпедой, а он на танцы пойти боится. Ты, Надька, гусыня длинношеяя, что с ним сделала? Зачем поленом фонарь под глаз поставила? Отдавай форму, а то я тебе красивое твоё лицо до самых зубов расцарапаю! –
– Да что ты, Люся, он сам как-то неудачно упал. А форму взяла, чтобы он пришёл за ней. Как удобный повод. Ладно, завтра сама занесу. –
Завтра была суббота, в гости зашла Надежда, позвала на танцы. Потанцевали, но, даже когда она намекнула, что к экстренному пуску готова, рындобулина во флагшток не превратилась.
Это повергло Василия в полное отчаяние, его объял душераздирающий ужас и паника, и в таком состоянии он вернулся из отпуска. Свою печальную повесть он закончил словами:
– Простите меня ещё раз, товарищ старший лейтенант, но ни о чём другом я теперь думать не могу. Мне ничего нельзя поручать, нельзя назначать дежурным по лодке, как бы я её не утопил, нельзя назначать в патруль и давать увольнение. Я пропал. –
Командир продолжал уже от себя. Я попробовал утешить его, что со временем всё вернётся, но безуспешно. Тогда решили рассказать о его беде (без подробностей) врачу, чтобы направил Василия в госпиталь. Однако Вася говорил врачам о бессилии, обходя подробности, поэтому лечили организм, а не психику, и безрезультатно. Из либавского госпиталя перевели в рижский, а оттуда в ленинградский. Там, видя безуспешность усилий врачей, за дело взялась хорошенькая медсестричка, и всё образовалось. Через год после этого получил от Василия письмо. Они поженились и ждали ребёнка.
Ну а мне целый год до следующего выпуска специалистов из учебного отряда пришлось самому ухаживать за техникой, отсюда и умение.
Эти мои рассказы, вызывающие у вас жизнерадостный детский смех, и, возможно, чем-то полезные для службы, кто-нибудь из вас со временем опишет. Думаю и надеюсь, что это будет наш штурман.  

 

ПРИМЕЧАНИЕ. Прошу извинить меня за возможные опечатки, которые являются следствием плохого зрения (инвалид второй группы по зрению с полной потерей трудоспособности), а не небрежности.

ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЮ
Уважаемый читатель, мною разработаны и написаны две книги:


1)«Трагический и героический 1941 год без лжи», которая имеет большое значение для правильного понимания оболганной истории нашей Родины в период подготовки страны к отражению агрессии и первого этапа Великой Отечественной войны (1933 – 1941 гг.). Книга представлена на этом же сайте.
2)«Навигационная безопасность кораблей и судов», которая имеет очень большое значение для Военно-морского и гражданского  флотов, так как изложенные в Мореходных таблицах МТ-2000 способы расчёта показателей навигационной безопасности грубо ошибочны и могут привести к катастрофическим последствиям. Издать книгу как положено, через Гидрографическую службу, мне не удаётся.
На издание этих двух книг требуется порядка 400 – 450 тысяч рублей. Таких денег у меня никогда и не будет.
Многие из читателей знают меня как преподавателя Каспийского училища и ВСОК ВМФ. Надеюсь, я не дал ни единого повода сомневаться, что хотя бы 01 рубль будет истрачен не по назначению. С другой стороны, в моём активе свыше 200 научных работ, и эти две книги ничего не значат для моего престижа, то есть лично мне они почти не нужны (конечно, приятно будет держать их в руках, но не менее приятно будет и избавление от хлопот с изданием, а потом с бесплатным распределением книг).
Поэтому очень прошу читателей, которые в состоянии помочь с изданием этих книг, сделать это для пользы и во имя Флота и Родины.

Счёт № 42306  810  9  5508  6707661  34
Сбербанк России, подразделение № 2004/0751 Калининское отделение      № 2004.
195427, г. С-Петербург, Светлановский проспект, д. 36, корпус 3, лит. А.

Заранее благодарю,                             - В. Михальский –
4 февраля 2012 г.

 

 

О нас | Карта сайта | © 2005 - 2012 GodCom