Rambler's Top100

Штурманская книжка.RU

Перейти на домашнюю страницу Написать письмо автору Перейти на Narod.ru
Новости | Архив новостей
<<Раздел 1>> | <<Раздел 2>> | <<Раздел 3>> | <<Раздел 4>>
<<Раздел 1>> | <<Раздел 2>> | <<Раздел 3>>
<<Раздел 1>> | <<Раздел 2>>
Штурманская служба Тихоокеанского флота

ТОВВМУ имени С.О.Макарова: выпуск штурманов 1953 года

Миловский Александр

При формировании вновь строящейся ПЛ С-237 (613 пр.) летом 1955 г. я и Саша Мидовский были назначены командирами боевых частей: Саша - командиром штурманской боевой части (БЧ-1), я - командиром артиллерийской и минно-торпедной боевой частью (БЧ-2-3). Почему БЧ-2-3? Дело в том, что на ПЛ 613 проекта на верхней палубе, впереди носовой надстройки устанавливали артиллерийскую систему «Эрликон». Следовало готовить двух специалистов во главе командира БЧ-2-3 по обслуживанию, уходу и боевому использованию этой артиллерийской установки. Правда, через полтора года после постройки ПЛ она была снята, и я стал именоваться командиром минно-торпедной боевой части. Правда, в довольствующих органах флота работал, в основном, гражданский персонал, которому, как я заметил, больше по душе общаться с разного рода начальниками. Прихожу как-то в одну снабженческую контору дополучить некоторое химическое имущество, заставили переписать накладные. Должность моя, видите ли, не та. Пришлось доказывать, что на средней лодке должность командира БЧ-3 совмещается с должностью и начальника химической службы. В документах вынужден был обозначить себя начальником химической службы такой-то войсковой части.

ПЛ строилась в г. Николаеве УССР. Осенью 1955 г. она была переведена на достроечную базу в Севастополь (в БСРК), где отрабатывала курсовую задачу №1 и готовилась к государственным испытаниям.

День 28 ноября 1955 г. запомнился мне на всю жизнь. Мне был предоставлен отпуск, решил провести его в Ленинграде. Вечером около 18 часов я неспешно дефилировал по набережной Севастопольской бухты, любовался видом Севастопольского рейда, где красовался флагманский корабль Черноморского флота линкор «Новороссийск», а поздним вечером поезд уже мчал меня к берегам Финского залива. 30 ноября я уже был в Ленинграде. При встрече друзья ошарашили меня вопросом:

- Что случилось с «Новороссийском?

- Ничего с ним не случилось! По-прежнему красуется на Севастопольском рейде, позавчера я сам видел этот великолепный линкор.

- Да вот передали, что «Новороссийск» взорвался и затонул. Почти вся команда погибла.

- Откуда у вас дурацкие слухи?!

- Да вот Би-би-си передала, да и «Голос Америки» подтвердил,

- И вы верите этим болтунам?!
Ни радио, ни пресса, как это было принято в те времена, ничего не могли сообщать по поводу любых аварий, катастроф и происшествий в Вооруженных Силах. А слушать зарубежные радиостанции запрещалось. Вот почему, когда уже на второй день другие мои това рищи спросили меня о том же, я понял - с «Новороссийском» что-то случилось трагическое.

Весной 1956 г. я посетил Братское кладбище в Севастополе. Поклонился общей братской могиле моряков с «Новороссийска» и возложил цветы. Этих цветов было там - море. Временный обелиск гласил: «Моряки с линкора «Новороссийск». Сердце сжимало от скорби, слезы застилали глаза. «Так вот где вы, дорогие наши моряки-соотечественники, нашли свой приют! До последней секунды жизни своего корабля вы не покинули своих боевых постов и погибли вместе с линкором! Низко склоняем головы перед вами. Недалеко от вас также спят моряки-защитники Севастополя прошлого столетия. Мир обшему вашему праху!»

В настоящее время вместо временного обелиска давно уже установлен памятник 611 погибшим морякам линкора «Новороссийск» с фигурой Скорбящего Матроса. Надпись, высеченная на памятнике гласит: «ЛЮБОВЬ К РОДИНЕ И BEPНОCTЬ ВОЕННОЙ ПРИСЯГЕ БЫЛИ ДЛЯ ВАС СИЛЬНЕЕ СМЕРТИ».

Летом 1956 г. С-237 по Волжско-Донскому и Беломоро-Балтийскому каналам переходит в столицу дизельного подводного флота - г. Полярный. Началась отработка свойственных кораблю задач БП и подготовка к переходу в составе ЭОН-57 Северным морским путем на Камчатку. Александр Миловский назначается помощником командира. В течение четырех лет (с июля 1955 по 1959 гт.) наша служба с Сашей проходила на виду друг у друга. Он достаточно быстро по тем временам поднимался по служебной лестнице, в 1958 году становится старшим помощником командира. Этому способствовали большая его работоспособность, усидчивость и определенная доля везения. Исключительная его исполнительность, скрупулезное выполнение всех предписаний, инструкций и наставлений особенно ценились штабными работниками, флагманскими специалистами. Результат не замедлился сказаться: когда на лодке освободилась должность старпома, ее занял Александр Миловский.

Я погрешу против истины, если скажу, что его карьерный рост меня не тревожил. Ведь тайные амбиции по восхождению на командирский мостик волновали каждого стоящего молодого флотского офицера. Конечно, втайне я ему завидовал. Он уже старпом, я же - по-прежнему командир минно-торпедной части. Однако наши служебные отношения оставались вполне корректными, определяемыми воинскими уставами. Вне службы мы хотя и не были друзьями, товарищеские отношения поддерживали. По характеру Саша был спокойным, выдержанным, в сложных ситуациях достаточно хладнокровным. Его было почти невозможно вывести из себя. В отношениях был ровен и невозмутим (эти свойства часто приписывают флегматикам, хотя таковым он не был). Просто умел сдерживать себя и контролировать свои действия и поступки. Физически это был высокий, спортивного склада темный блондин. Прекрасный пловец. Как-то летом 1956 года прогуливались с ним по берегу одного из близлежащих озер Полярного после трудного рабочего дня и вели беседы «про жизнь», о времени и о себе. Стрелки часов уже перевалили за полночь, солнце катилось низко над горизонтом по своему извечному кругу, хорошо освещая окрестность. «Давай поплаваем!», - предложил Саша. «Да, ведь, вода в озере холодная, наверное, не более 5-8 градусов», - ответил я. «Ты как хочешь, а я поплыву», - с этими словами Саша раздевается до трусов и - бултых в воду! Метров сто туда и обратно. Я с восхищением посмотрел на него: «Саша на такой подвиг я не способен».

Спортивная закалка Александра, отличное знание штурманского дела, якорного устройства, горизонтальных и вертикального рулей сослужили ему хорошую службу. Жаль, что приходится констатировать: желание устранять неисправности того или иного механизма самому, а не руками, например, боцмана, привели Сашу к печальному исходу. Но это было потом.

В мае 1958 г. ПЛ С-237 отрабатывала на своем полигоне курсовую задачу №2. Немного штормило. Море порядка 4-5 баллов. Шли в надводном положении из-за неисправности якорного устройства, якорь не ложился в клюз. Проверить причину неисправности в надстройке легкого корпуса вызвался старпом. Командир ПЛ капитан 3 ранга Леонид Александрович Плесун дал разрешение. Саше потребовалось всего минут 20, неисправность была устранена. Командир высоко ценил Миловского за безупречное знание заведовании штурманской боевой части, и там, где случались различные неполадки в штурманском деле, посылал выяснять причины оных не штурмана, старшего лейтенанта Гольдина, а именно старпома.

Леонида Александровича мы любили за деловые, личностные качества как истинного командира, но и побаивались за меткие оценки , прегрешений молодости каждого из нас и острый язык. Но удивительное дело! Когда командир отчитывал кого-либо из нас, молодых офицеров, иногда довольно крепко, мы принимали это как должное и старались как можно быстрее исправить свои огрехи. Однажды я нес «собаку» (ходовую вахту с ноля до четырех утра). После смены спустился вниз, записал необходимые данные в вахтенный журнал и со спокойной совестью лег отдыхать на свое штатное место во втором отсеке слева по борту на верхней ярусной койке. Утром вестовой будит меня: «Товарищ старший лейтенант, Вас вызывает командир». Быстро одеваюсь, предстаю перед командиром в центральном посту:

- Товарищ командир, старший лей ...

- Батаршев, это Вы меня заставляете нести «собаку»?

- Не понял, товарищ командир ...

- Прочитайте, что Вы написали в вахтенном журнале. Читаю и удивляюсь самому себе. В конце записи данных ночной «собаки» значится: «Вахтенный офицер старший лейтенант Плесун». «Понял, товарищ командир», - выдавил я. Не было ни криков, ни излишних разносов, как иногда позволяют себе иные «ретивые» командиры. Как я после этого казнил себя за свою невнимательность, оплошность, за то, что вместо своей фамилии в конце записи данных «ночной собаки», машинально записал фамилию командира Одно лишь едкое замечание! Оно действовало сильнее носов и ругательств. После такого замечания я вдвойне усилил за собой контроль в действиях и поступках Вот за что мы любили на шего командира. Последний раз я видел капитана 1 ранга Плесуна в ВВМУПП им. Ленинского комсомола («Ленкоме»), если не ошибаюсь, в 1975 г. старшим преподавателем кафедры боевого использо вания торпедного оружия.

В 1958 г. командир предложил мне идти на ВОЛСОК на отделение флагманских минеров подводных лодок. К тому времени "командирские амбиции" у меня поубавились и я, подумав немного, согласился, тем более, что по статусу флагманский специалист при равнивается к командиру корабля. Осенью 1959 г. я поступил на ВОЛСОК (Ленинград). Из наших однокашников на ВОЛСОК в том году поступили четверо: кроме меня (отделение флагманских минеров ПЛ) - Георгии Попов и Дмитрий Симонов (отделение коммандиров ПЛ), а также Виктор Матюхин (отделение флагманских специалистов по ракетно-артиллерийскому оружию и вооружению НК).

Когда после ВОЛСОК я уже служил флагманским минером на 19 БПЛ (б. Улисс), услышал, что Саша Миловский погиб. Субмарина, на которую Миловский был назначен старпомом, ушла в море на боевую службу. Если не изменяет мне память, это была ПЛ 641 проекта. Во время штормовой погоды заклинило вертикальный руль. Лодка всплыла в надводное положение. Для ремонта рулевого устройства в надстройке легкого корпуса вызвался ... старший помощник. Неисправность была устранена, и Саша собирался уже идти в ограждение рубки. Вдруг неожиданно, как иногда бывает это в открытом океане, лодку накрыла гигантская волна. Сашу смыло. Продержаться в холодной воде человеку дано не так уж много времени. Тем более в набухшей от воды одежде. Саша держался сколько мог. Ему сбросили спасательный круг. Как человек натренированный и крепкий Саше все-таки удалось добраться до круга, обхватить его рукой, после чего потерял сознание. Так с третьего захода по тревоге «Человек за бортом!» в бессознательном состоянии подняли его на борт вместе со спасательным кругом, который он цепко обхватил рукой. Рассказывали: корабельный врач делал все возможное, чтобы спасти отважного моряка. К сожалению, от переохлаждения Саша скончался. Хоронили в море.

 

Батаршев А.В. "Ходили мы походами"

(Очерки-воспоминания о выпускниках ТОВВМУ им.С.О.Макарова)

СПб.:Изд-во "Морская газета", 2007 г.

 

О нас | Карта сайта | © 2005 - 2011 GodCom