Rambler's Top100

Штурманская книжка.RU

Перейти на домашнюю страницу Написать письмо автору Перейти на Narod.ru
Новости | Архив новостей
<<Раздел 1>> | <<Раздел 2>> | <<Раздел 3>> | <<Раздел 4>>
<<Раздел 1>> | <<Раздел 2>> | <<Раздел 3>>
<<Раздел 1>> | <<Раздел 2>>
Штурманская служба Тихоокеанского флота

Библиотека штурмана

ЧАСТЬ 2. НА ЭСКАДРЕ

 

ЛОВЛЯ АДМИРАЛЬСКОГО ГУСЯ

Весть о предстоящем прибытии на бригаду контр-адмирала Александрова вмиг облетела все суда и команды, оживленно обсуждали ее у фитиля. Не было матроса, который не знал бы легендарного командира. Служба под его командой нельзя сказать, чтобы была легче, чем при других флагманах, но для всех она была приятной. Даже юнги, несмотря на свое увлечение артиллерией, были обрадованы, когда узнали, что будут служить под командной Александрова, который им казался идеалом командира и моряка. О назначении Александрова на бригаду юнгам пришлось услышать от Наливайко, который был особо обрадован происшедшей переменой в командовании. Наливайко терпеть не мог каперанга Винтера и был доволен, что тот, хотя и оставался командиром линкора, но с прибытием Александрова становился в подчиненное положение.

Несмотря на то, что каперанг Винтер никому из команды ничего плохого не делал, он был всем чужой, благодаря своей немецкой чопорности и какого-то нерусского отношения к русским людям. Раскуривая у фитиля свою козью ножку, Наливайко, обращаясь к Вершинину, сказал:

- Наконец, братишка, нам придется послужить под командой настоящего моряка.

Вершинин вопросительно взглянул на Наливайко.

- Я говорю о новом флагмане. Что, разве не слыхал, что к нам Александров назначен?

Оказалось, что не только Вершинин, но и никто из присутствующих ничего не знал о новой новости. Со всех сторон посыпались вопросы и Наливайко стал центром внимания. Польщенный этим, он поделился своей новостью с товарищами.

- Сигнальщики уже брейд-вымпел Александрова приготовили, с подъемом флага будет поднят … Да вот глядите, Александров на вельботе к правому трапу подходит, - и действительно к правому трапу стремительно шел адмиральский вельбот. Не дожидаясь сигнала «Большой сбор», люди сами бросились на шканцы и с первыми звуками сигнала построение было окончено без участия начальства.

В момент, когда вельбот подошел к парадному трапу, командир судна вышел на шканцы и торопливо направился к борту. Адмирал, встреченный фалрепными, с официальным видом взошел на корабль, формально принял рапорт командира линкора, затем поздоровался с офицерами и направился вдоль фронта команды. Напускная важность покинула адмирала. Поравнявшись с первой ротой, он больше не в состоянии был сдерживаться, лукаво подмигнул Наливайко, Александров бесподобным басом поздоровался с командой своим обычным приветствием:

- Здорово, шельмецы!, - кружившиеся над судном мартыны, как от залпа основного калибра, взвились ввысь и в панике разлетелись в разные стороны.

- Здравия желаем, Ваше Высокопревосходительство! – жизнерадостно, во всю грудь, ответили тысяча двести человек экипажа, что успокаивающе подействовало на мартынов, которые вновь вернулись к судну. Дружным и мощным ответом команды адмирал остался доволен и приступил к опросу претензий. Опрос много времени не отнял, так как никому жаловаться не было охоты. Каждый считал, что с прошлым покончено и говорить о нем нечего.

Подъем флага с «малой церемонией» прошел обычным порядком, только был дополнен поднятием брейд-вымпелом Александрова. Наконец, команда была распущена, но не успела она еще разойтись, как последовало приказание «Стричься, бриться, в бане мыться!». По приказу адмирала все работы на этот день отменялись и команде был дан отдых, а к обеду – по дополнительной чарке водки. Обрадованная команда оживленно делилась своими впечатлениями у фитиля, когда к левому трапу подошел баркас и с него высадились на корабль несколько матросов, в том числе Могила и Лантух. Через несколько минут Могила был у фитиля и встретился с юнгами обычным своим приветствием6 «Здорово, комса!». После взаимных приветствий, посыпался град вопросов с обеих сторон. Оказалось, что Могила попал на «Златоуст» в связи с назначением Александрова флагманом на первую бригаду. Старый адмирал, уходя на эскадру, прихватил и своих любимцев, в число которых попали Могила с Лантухом. Не было, конечно, никакого сомнения, что в ближайшее время на линкоре появится и старший лейтенант Пальчиков. Многие старые матросы были знакомы с Могилой и у фитиля завязался общий разговор, центром внимания которого был Могила. За разговором время незаметно подошло к обеду.

За обедом команда выпила по две чарки водки, в связи с чем долго не могла успокоиться и обычный послеобеденный «мертвый час» прошел не совсем «мертво». Несмотря на столь грубое нарушение корабельного распорядка, как срыв мертвого часа, этому никто из начальства не мешал, так как все знали, насколько снисходителен бывал в подобных случаях адмирал. На время мертвого часа наши друзья расположились в тени носовой башни и внимательно слушали сообщаемые Могилой новости. В общем, эти новости сводились к тому, что на днях линкор становится в сухой док для ремонта, а затем флот начнет готовиться к встрече Государя, так как в ближайшее время ожидается его прибытие в Севастополь. Юнги мало верили осведомленности Могилы и решили, что он «заливает», в особенности насчет прибытия Царя, но, конечно, Могиле этого подозрения не высказали. Незаметно за разговорами прошел «мертвый час». После сигнала «подъем», юнги и Могила, от нечего делать, стали бродить по судну и, наконец, взобрались на ростры. На рострах ничего интересного не оказалось, не зная, что делать дальше, они машинально остановились над люком офицерского камбуза. Приятный запах привлек их внимание. Внизу у докрасна раскаленных плит суетливо метались офицерские коки, готовя парадный ужин для кают-компании. В связи с назначением нового флагмана господа офицеры решили устроить обильный ужин с выпивкой.

Запах пряностей, дичи и кондитерских изделий магически подействовал на матросов, которые, вообще говоря, не имели основания жаловаться на отсутствие аппетита. Внимание Могилы привлек величественный гусь – он был румян, жирен и, вне всякого сомнения, начинен яблоками. Судя по тому, как Могила сдвинул бескозырку почти на самый затылок, можно было догадаться, какое сильное впечатление произвел на него злополучный гусь. После довольно длительного созерцания гуся Могила пошарил по своим карманам и вытащил несколько рыболовных крючков и клубок английского шпагата. Через минуту из всего этого была изготовлена примитивная удочка, которую Могила деловито спустил в люк камбуза. Юнги с интересом наблюдали за Могилой и, наконец, сами заразились его спортивным азартом.

Гусь упрямо не шел на удочку Могилы, но помимо упрямства гуся, Могиле необходимо было считаться с возможностью вмешательства офицерских коков. Жирная и нежная кожа гуся не выдерживала его тяжести и все усилия Могилы были напрасны. Советы юнг также мало помогали. Уже несколько раз старший кок подозрительно поглядывал на облюбованного Могилой гуся, но не доверяя своим глазам, он с нерешительной миной отворачивался в сторону и при этом даже позевывал как кот, который хочет сделать вид, что его в данный момент ничего не интересует. Последняя неудача Могилы чуть было не испортила всю операцию. Сорвавшийся с удочки гусь с шумом упал на противень и разбрызгал жир по раскаленной плите. Старший кок как на пружинах повернулся в сторону гуся и, топорща свои усы, набросился на кока вторых блюд:

- Молодченко! Гуся их превосходительства сжечь хочешь?! Смотри у меня! На три вахты картошку чистить пойдешь!

Молодченко и без окрика старшего кока понимал, какое значение в предстоящем ужине должен иметь порученный его наблюдению гусь. «Поощрение», которое так незаслуженно ему сулил старший кок, еще не дошло до его сознания, как он уже оказался у драгоценного гуся, но ничего подозрительного не обнаружил.

- Кажись изнутри поджаривается, того и скворчит, - доложил Молодченко старшему коку.

- Вот как почистишь три вахты подряд картошку, то и ты у меня заскворчишь, - примирительно сказал успокоившийся за качество парадного гуся старший кок. Наделавшая так много переполоха неудача Могилы последнего не смутила. Как только коки успокоились и занялись более неотложными делами, Могила вновь спустил удочку в люк камбуза, но … не успела удочка спуститься до половины, как чья-то властная рука выхватила ее из рук Могилы. Могила резко повернулся, но крепкое словцо и то, что должно было за ним последовать, было парализовано тем, кого увидел перед собой взбешенный матрос. Мичман князь Шаховский, не обращая внимания на юнг и Могилу, проделки которых он наблюдал, деловито разматывал удочку, нацеливая крючок под крыло упрямого гуся. Могила успел только озадаченно передвинуть бескозырку с затылка на глаза, как Шаховский, предупреждая матросов мимикой, вытащил гуся из камбуза. Обильный пот и румянец возбуждения покрывал юношеское лицо мичмана, который в этот момент больше походил на переодетую в офицерскую форму хорошенькую девушку, чем на офицера флота. Выловленный таким необычным способом гусь висел на удочке, которую держал в руках молодой князь и не знал, что с ним дальше делать. Неловкую паузу прервал Могила:

- Ваше Сиятельство, разрешите гуся на волю выпустить?!

Мичман рассмеялся, глядя на плутоватого матроса.

- Выпускай, братец! А по случаю освобождения от меня по чарке все четверо выпейте, - и офицер ушел, довольный своей удачей и случаем чисто морского сближения с матросами. Первым пришел в себя Могила, он передал гуся Васильеву, затем порылся в своих бездонных карманах, вытащил из одного из них кусок просмоленной парусины и тщательно завернул в нее вкусно пахнущего гуся.

- Ну, комса! Теперь полный вперед! Рандеву в правом канатном ящике. Сейчас духи такой аврал подымут, что и в Босфоре слышно будет.

И действительно, вслед поспешно убегавшим с ростр юнгам из люка офицерского камбуза донеслись вопли коков. Нужно сказать, что исчезновение парадного гуся первым обнаружил старший кок:

- Молодченко! А где гусь их превосходительства? – несмотря на то, что Молодченко безотлучно стоял у злополучной плиты, да и сам старший кок от нее далеко не отходил, они не видели, как и когда исчез гусь. Вполне понятно, какое суеверное впечатление произвел на них таинственный факт исчезновения уже зажаренного гуся. Не веря друг другу и своим собственным глазам, они кинулись к пустому противню и, один ножом, а другой вилкой, прощупали пустую посуду, в которой никак не мог затеряться двенадцатифунтовый гусь, начиненный таким количеством яблок. С машинально вынутых из противня ножа и вилки, струйкой стекал жир на раскаленную плиту, наполняя камбуз угарным смрадом, но пораженные судовые кулинары этого не замечали и бессмысленно оглядывались во все стороны, а старший кок даже зачем-то посмотрел себе под ноги и только после этого разродился нечеловеческим воплем, которые и услышали убегавшие с ростр юнги.

- Молодченко! Лягай сам в противень! Ищи где хочешь гуся! Тебе поручено, ты головой отвечаешь!- преодолев таким заключением свой столбняк, старший кок, наконец, разразился целым водопадом отборной ругани, которая прямо или косвенно касалась всего человеческого и гусиного рода. Но и без ругани старшего все коки, истопники и рабочие офицерского камбуза сознавали важность происшедшего и были поражены его таинственностью. Странно, но никому из них не пришла в голову простая мысль, что гуся похитили, все почему-то сосредоточились на мысли, что гусь сам исчез.

В самый разгар ругани старшего кока, в момент, когда озадаченная прислуга камбуза стояла с открытыми ртами, в камбуз вошел мичман Шаховский. Он не удивился, что не был встречен командой «смирно» и рапортом. Никем незамеченный, правда, это не совсем верно, его все видели, но не могли еще прийти в себя и войти в подобающие им роли, князь Шаховский дошел до злополучной плиты, от пустого противня, от которого так и не мог оторваться старший кок. Мичман украдкой поглядел на опустошенную им посуду и не успел еще срыть мальчишеской улыбки, как был оглушен командным окриком старшего кока:

- Чего ухмыляешься, идол! Тащи десятифунтового гуся, иначе самого на противень уложу! Не ожидавший ничего подобного мичман, но уже привыкший непроизвольно подчиняться команде, кинулся было исполнять приказания, но был остановлен пришедшим в себя старшим коком:

- Виноват, Ваше Высокоблагородие! Разрешите доложить?, - мичман оправился и принял рапорт. Из рапорта явствовало, что адмиральский гусь таинственным путем ушел в самовольную отлучку. Получив разрешение продолжить исполнять свои обязанности, старший кок хотел было наброситься на Молодченко, но тот его предупредил – он уже деловито укладывал десятифунтового гуся на противень, а истопники усердно шуровали очаг. Мичман, несколько недовольный своей инстинктивной оплошностью, поторопился выйти из камбуза. Подойдя уже к зарумянившемуся новому гусю, старший кок успокоился, а вспомнив свой окрик на мичмана и то, как князь Шаховской было бросился исполнять его команду, он даже повеселел и дружески похлопал Молодченко по спине.

- Порядок! Так держать! – и стал раскуривать свою трубку.

  СОДЕРЖАНИЕ  
Предыдущая страница
....
Следующая страница
О нас | Карта сайта | © 2005 - 2010 GodCom